13.01 Искусственные языки
Даже если мы создадим искуственный язык с четкими правилами того, как он будет «апгрейдится», то всё равно найдется какая-нибудь мелочь, которые эти правила порушит или мелочь, которая не была изначально предусмотрена, и ради которой придется вводить исключения. Вместо единственно верного варианта получим два и более — и опа, приплыли обратно к естественному языку во всем его безобразном разнообразии с заплатками и «патчами».
Достаточно посмотреть на любой язык программирования, который развивается. При этом языки программирования все-таки решают конкретные задачи, а обычные языки — абстрактную задачу «описать всё» и при этом всё предусмотреть.
Опять-таки, в нормальных языках всё речь естественным образом стремиться к упрощению, часто не соблюдая никакие правила. Например, по-латыни слово «диджей» будет звучать, как «orbium phonographicorum exhibitor». Пусть и длинно, но «понятно» всем говорящим на латыни и — главное — «всё правильно».
В реальности никто так говорить не будет. Опять-таки, в реальности, будь это живой язык, наверняка нашелся бы аналог не по правилам (как слово «диджей» в русском языке), зато короткий и тоже, как ни странно, понятный.
К вопросу об обобщениях. Употребление словосочетаний типа «любой гуманитарий скажет» не только является дурной привычкой, но и ведет к возникновению логических противоречий. У нас что, все гуманитарии изучают языки? Все гуманитарии учатся на пятерки и не пропускают лекции? Или быть может, у искусственных языков только одна проблема???
Было бы интересно выйти в лесок Академгородка после лекций и отлавливать студентов и профессоров с вопросом:
«В чем проблема любого искусственного языка?»
Вообще, определения типа «любой… любая… любые…» и т.д. — кратчайший путь к возникновению нового открытия Британских Ученых.
Не говоря уж.
Например, http://en.wikipedia.org/wiki/Lincos_(language)
По причине своей узкой специализации, им не нужно описывать «всё и вся». Так что можно сохранить целостность.
Это точно. Даже доказано математически. Теорема об алгебраической неполноте.
Ифкуиль в этом смысле в языки не вышел. Логлан и ложбан — пошли, но остались где-то в пути. Как сказал кто-то из увлекавшихся логланом, „видимо, мышлению человека нравится логика, но в реальном использовании оно от неё далеко„.
Эсперанто стал языком, да, и в нём — по предсказаниям де Соссюра и Смирнова — действительно произошло изрядно изменений относительно первоначальной задумки. Впрочем, не так чтобы очень много. К слову, среди причин относительной успешности эсперанто среди прочих лингвопроектов, коих были десятки тысяч, называют краткость описания — слишком зарегулированные проекты в массы не уходят (это отчасти подтверждает современная популярность токипоны).